Продолжаем знакомить вас с авторами-победителями литературного конкурса "ЗА ЗЕМЛЮ РУССКУЮ"

Продолжаем знакомить вас с авторами-победителями литературного конкурса "ЗА ЗЕМЛЮ РУССКУЮ"

НОМИНАЦИЯ "МАЛАЯ ПРОЗА"
ВОЗРАСТНАЯ КАТЕГОРИЯ 18-35 лет
ДИПЛОМ 2 СТЕПЕНИ
СЫЧЁВ ЮРИЙ (Боровичи - Санкт-Петербург)

Лучшая работа в мире

- Ковидом болели?
Пожилая женщина недоумённо смотрит на меня.
- Молодой человек, у меня рука сломана, если Вы не заметили, -
подмечает негромко, с лёгкой улыбкой.
Для убедительности указывает глазами на загипсованную левую руку.
Я прекрасно вижу, с чем она поступила в наше приёмное отделение, но всё равно вынужден задавать однотипные вопросы. Бросаю взгляд на часы. Уже почти утро, а пациенты всё поступают и поступают. Вновь смотрю на старушку. Она глядит на меня с непониманием.
- Да, я понимаю. Но мы обязаны проводить небольшой опрос по ковиду. Такие правила.
Слова «такие правила» действуют на пациентов волшебным образом.
Если, конечно, они не «с лёгкой алкогольной интоксикацией», как с
честными глазами заверяет фельдшер «скорой». То есть, если человек
способен соображать и кое-как изъясняться с медицинским персоналом. Эта бабушка – вполне себе адекватна. Она с упорством пионера пытается вспомнить, когда последний раз болела ковидом, и болела ли им вообще. Я уже пожалел, что самостоятельно не проставил эти чёртовы галочки и не протянул ей листок на подпись. Спохватываюсь и, пока старушка погружается в память, хватаю телефонную трубку. Набираю номер гипсовой.
- Алло, - на том конце травматолог.
Нутром чувствую, что вместо «алло» он хотел сказать что-то другое,
менее лицеприятное. Четвёртый час ночи даёт о себе знать и я, запинаясь, говорю:
- Вас беспокоит пациентка с переломом левой руки… ой, то есть
сидячая смотровая, приёмное отделение, к нам поступила….
- Иду, - чуть бодрее отзывается врач и кладёт трубку.
Я ухмыляюсь в маску и возвращаюсь к старушке.
- Не помню, - наконец изрекает она и грустно, заискивающе улыбается.
После фразы о правилах пациенты, видимо, начинают боятся, что их
выгонят, если эти самые правила будут нарушены. Отвечаю дежурное
«ничего страшного», проставляю галочки и отдаю листик на подпись.
Старушка долго примеряется, ставит наконец заветную закорючку. Из
коридора бодрым шагом выходит доктор:
- Здравствуйте, пройдёмте за мной.
Бабушка уходит. Я оглядываю небольшой зал для «ходячих»
пациентов. Почти все стулья пустуют, лишь какой-то перебравший вечером «беленькой» дедок с фингалом спит на последнем ряду, привалившись к стене. Я выдыхаю, сажусь на стул. Хочется пить, в душ и спать, а до конца смены ещё больше трёх с половиной часов. Выдыхаю, достаю из кармана телефон, чтобы на какое-то время отвлечься. Открываю новостной канал….

* * *
- Волшебник, взлёт разрешаю.
Крайний раз, пока на земле, бросаю оценивающий взгляд на приборы.
Всё в норме.
- Принято, Башня. Иду на взлёт.
Защёлкиваю стекло защитного шлема, киваю механику и показываю
ему поднятый вверх большой палец. Михалыч стучит засаленной перчаткой по фюзеляжу и машет рукой. Даю тягу, выруливаю из укрытия. «Пасмурно, северный ветер 9 метров в секунду», вспоминается предполётный инструктаж.
- Волшебник-1 на связи, проверка. Как слышишь меня?
- Волшебник-2 на связи. Слышу прекрасно, капитан.
- Высылаю координаты цели. Отрабатываем по краю, УМПК, ФАБ-
500 Одна попытка и сразу назад, без второго захода. Разведка дроном вчера засекла «Пэтриот» в районе работы.
- Вас понял.
Люблю работать с Колей. Спокойный, как танк, немногословный.
Удивительные результаты показывает. Понятливый, хоть и молодой. Пока выруливаю на полосу, бегло оглядываюсь. Говорят, опытные лётчики могут увидеть тяжёлый вылет ещё с земли, просто взглянув в небо. Я ничего такого в сегодняшнем утре не заметил.
- Стартую, ты сразу за мной. Набираем 1500
- Принято.
«Сушка» слегка вздрагивает, когда я выкручиваю мощность на все сто. Перегрузка вдавливает в спинку кресла. Штурман чуть слышно матерится.
- Когда уже нас переведут из этой дыры, мать их так-этак, - вслух
говорит Серёга.
Штурман от Бога, как про него говорят. Получил ранение год назад,
машину сбили «Панцирем», свои же. Глупо сбили. Лётчик, Слава Коржов,
погиб. А Серёга выжил. Когда на базу приполз, всё говорил: «Жена меня
молодая ждёт, Алёнка. Рано мне помирать». Подлечился и в строй вернулся. Правда, брать его никто не хотел – суеверные…. Определили ко мне, а я и не против. Хороший штурман стоит половины самолёта.
«Взлётка» короткая. В угоду маскировки, как говорят начальники.
Работает не очень – дроны регулярно налетают, но имеем что имеем. Отрыв, наконец. Трясти перестало. Двигатель в норме, машина стремительно набирает высоту. Оглядываюсь, вижу, как также резво взлетает ведомый.
- Заходим на курс, - Серёга чеканит координаты, склоняется над
приборами.
- Курс принял, - отвечает штурман Коли.
Всё никак не могу запомнить его имя… Кошусь на приборы. Высота 1000 Начинаю плавно выравнивать самолёт, подвожу ровненько к 1500 Дальше иду в горизонте. Первый вылет за сегодня, голова свежая. Хочется как-то пошутить в эфире, сказать что-то ободряющее. Но нельзя – приказано соблюдать радиомолчание по возможности. Влетаем в белую стену облаков. Земля скрывается снизу, иногда просвечивает сквозь небольшие окна чёрными пятнами. Весна… Разверзлись хляби небесные. До цели уже совсем близко. Уже который месяц долбим проклятый «Авдос». Там, внизу, пехота день за днём совершает невозможное. А мы как можем им помогаем. Совсем недавно в полк поступили долгожданные ФАБы с УМПК, «умками». Дело пошло лучше. Правда, ждать от противника «ответки» долго не придётся – разведка то и дело докладывает о ЗСУ в зоне
работы нашей авиации. Пока, слава Богу, без потерь.
- Внимание, влетаем в зону соприкосновения, - говорит Серёга.
- Включаю РЛС в режим поиска.
Радар довольно запищал, сканируя местность вокруг. Вот на его
зелёном поле появилась мерцающая точка – ведомый.
- Захожу на цель, - тяну ручку влево, ухожу в неглубокий вираж и чуть
опускаю нос самолёта. До цели – считанные километры, секунды полёта.
- Навожусь на цель, - шепчет Серёга.
При работе он всегда говорит шепотом, чтобы не спугнуть удачу. Я привык. Держу ручку ровно, хоть «сушку» немного потряхивает. Внимательно слежу за волнами РЛС на зелёном поле. Внизу кипит бой, но смотреть на него особенно некогда. Очередная волна радара на мгновение застревает… и уши режет резкий, долгий писк….

* * *
- Снимите ЭКГ мальчику, - к посту подошла молоденькая врач-хирург.
Я оторвал взгляд от интересного поста известного блогера-военлёта.
Что ж, пора возвращаться из мира грёз к суровой действительности. За спиной доктора медленно шёл бледный молодой человек лет тридцати, держась за живот. Судя по гримасе, ему было больно.
- Да, сейчас сделаю, - ответил я и жестом указал «мальчику» на дверь
смотровой.
ЭКГ-аппарат противно пищал. Я привычно расположил электроды на
оголённой груди пациента, включил электрокардиограф и нажал на
компьютере кнопку «Записать ЭКГ». Аппарат запищал чаще. На мониторе старательно вырисовывалась «кошачья спинка». Я сглотнул. Бросил взгляд на пациента. Мужчина закрыл глаза, тяжело дышал. Главное – не выдать напряжения. Я дождался, когда принтер выплюнет распечатанную кардиограмму, бегло проглядел. Так и есть, острый инфаркт!
- Подождите, я ручку на посту забыл, - с трудом, чуть дрогнувшим
голосом сказал я.
Чёрт с ним, что ручка лежит в нагрудном кармане. Аккуратно прикрыв
дверь, я побежал по коридору к комнате дежурных врачей….

* * *
- Сброс, - самолёт тряхнуло.
Чугунные ФАБы полетели к цели. Почти в это же мгновение радар
истерически запищал. На зелёном поле появились роковые буквы:
«ЗАХВАТ».
- Вывози нас отсюда! - рявкнул Серёга.
- Первый, по тебе пуск! Первый, как слышишь? По тебе пуск!
- Вижу, второй, - я слышу чей-то голос и не сразу понимаю, что он мой.
РЛС услужливо показывает, с какой стороны и с какой скоростью летит тракета. Смотреть некогда. Я резко кладу ручку влево и что есть мочи тяну её на себя. Самолёт послушно уходит в глубокий вираж, разворачиваясь на домашний курс. Серёга сипит в микрофон, в глазах темнеет.
- Нет, сука, не возьмёшь, - рычу я в эфир, возвращая ручку в исходное положение.
- Крути манёвр! – кричит Коля.
Я краем глаза замечаю белую черту справа. Угадал. Нутром почуял. Пускаю ЛТЦ.
- Полкилометра, справа! – сипит Серёга.
Из носа что-то течёт. Нет, Серёга. Тебя всё ещё ждёт Алёнка. Я выдыхаю и рву ручку на себя с левым креном, уводя самолёт в спираль.

* * *
Когда мы с дежурным по шоку хирургом, опережая спешащих с
каталкой санитаров, влетаем в смотровую, то сначала слышим оглушающий, страшный писк.
- Остановка! – выкрикивает на бегу врач.
В висках бьёт кровь. Подлетаю к пациенту и срываю с него электроды
кардиографа.
- На каталку его! – командует хирург.
Врач резво хватает руку пациента, пытается нащупать пульс. Пока санитары с моей помощью перекладывают мужчину на каталку, хирург констатирует остановку сердца.
- В шок!
Забегаем вместе с каталкой. Дежурная бригада на месте. Меня выталкивают из операционной. Дверь закрывается. Прошло не больше минуты. Сердце бешено колотится, кажется, будто выпрыгнет из груди. Постепенно успокаиваюсь, возвращаюсь на пост. Понимаю, что где-то на бегу подвернул ногу. Чертыхаюсь про себя, когда в дверь приёмного покоя входит человек в куртке с надписью «Скорая помощь». Да сколько ж можно…. Мозг услужливо припомнил строчки известной песни: «Мне бы, мне бы, мне бы в небо…».

* * *
Почти на пике спирали сбрасываю ручку вниз. Писк РЛС складывается
в один тон. Или это в ушах звенит? Самолёт ощутимо тряхнуло. Ужас
липким комком застревает в животе, готовый вырваться наружу с матом и паникой. Но я молчу. Смотрю на приборы. Серёга тоже молчит. РЛС следует нашему примеру и замолкает следом. Плохо.
- Вы живы? – сквозь шум слышу голос ведомого.
Хочу ответить утвердительно, но что-то не даёт покоя…
- Двигатель, твою мать, - выдавливает Серёга.
Осознание приходит спустя мгновение. Ракета сдетонировала об ЛТЦ, но осколками вывела из строя правый двигатель «сушки». Я быстро сбавляю мощность, чтобы избежать пожара. Всё-таки, Бог есть – мы до сих пор летим. Пусть и слегка вниз. На радаре всё ещё горит «ЗАХВАТ», но сейчас пресловутый «Пэтриот» нам не страшен. У него, как и у нас, всего одна попытка.
- Охотник координаты принял, - слышу в наушниках голос
артиллериста.
Замечаю, что до этого не слышал, как они переговаривались с ведомым. Сейчас это не важно. Мы теряем высоту.
- Дотянем? – спрашивает Серёга.
Я думаю. Хочется схватиться за «держки» и послать к чёрту всё это. Но
Серёга мне верит. Пытаюсь выровнять машину в горизонт. Получается с трудом, ручка словно в цемент влита. Однако выравниваемся.
- А то, - пытаюсь ответить максимально бодро, но сам не узнаю своего
голоса.
Кровь в носу подсохла, шмыгаю, чтобы легче дышалось. Самолёт слегка кивает носом, но летит. В очередной раз мысленно пою дифирамбы российским конструкторам. Эх, сейчас бы где-нибудь в бюро с чертежами разбираться….

* * *
- Постсинкопальное состояние, лёгкая алкогольная интоксикация…
- Она адекватная? – задаю самый важный вопрос.
Когда «скорая» говорит о «запахе алкоголя», появляется огромный
соблазн отправить пациента в изолятор, пусть там разбираются.
- Да, конечно. Ей 19 лет, - с лёгкой укоризной отвечает врач.
Я оглядываю пустой зал:
- И где она?
- В уборной, сейчас подойдёт.
19-летней девушке, конечно, нечего делать в изоляторе. Я выдыхаю.
Ничего, не сахарный, от ещё одного пациента под утро не развалюсь.
- Попросите её подойти, когда выйдет, - ставлю штамп в листок
«скорой».
Девушка неспеша идёт к посту в сопровождении фельдшера. Что-то
негромко ей рассказывает. Когда они подходят ближе, до меня долетают обрывки фраз:
- Со мной такое бывает… я знаю… извините.
Фельдшер – полноватая девушка с круглым, добрым лицом – бросает
взгляд на меня и смущённо улыбается. Я улыбаюсь в ответ, только потом понимаю, что делаю это через маску. Пока они подходят, разглядываю пациентку. На ней бежевое пальто, капюшон на голове. Невысокая, аккуратная… Я представил, как ей бы пришлось ждать восьми утра в изоляторе и мысленно поморщился…
- Спасибо Вам большое, - негромко проговорила девушка фельдшеру, -
До свидания!
- До свидания, - отвечала фельдшер, - Не болейте.
- Здравствуйте, - я на мгновение перехватил взгляд девушки, но не
задержал его, наклонившись к бумагам, - Ваш номер телефона, адрес
проживания и место работы, пожалуйста.
Девушка отвечала также негромко, слегка улыбалась.
- Паспорт, полис, СНИЛС. Документы нужны для оформления истории
болезни, - говорю привычную фразу и встречаюсь с пациенткой глазами.
Голубыми, как небо….

* * *
«Сушка» нас довезла. С трудом, на минимальной мощности, но
довезла. Когда касаемся полосы Серёга громко матерится и смеётся.
Чувствую, как он хочет по-братски ударить меня по плечу, но не решается – всё-таки я ещё держу штурвал. Сил остаётся совсем чуть-чуть. Самолёт останавливается, фонарь с шипением отваливается и громко падает на бетон.
К самолёту на всех парах летит «скорая» и пожарные. Я выдыхаю, стягиваю защитный шлем. Серёга уже выпрыгивает из кабины, падает на бетон и всё смеётся. Весёлый. Я вываливаюсь следом. Жёсткий бетон дарит приятную прохладу спине. Смотрю в голубое утреннее небо. Улыбаюсь, сам не знаю чему. Лучшая работа в мире.

* * *
- Давление у Вас хорошее.
- Здорово, - отвечает пациентка, - Извините, что доставила Вам
неудобства.
Мне становится стыдно за свои недавние мысли. «Такая приятная
девушка», проносится в голове. Смотрю на неё и словно разряд тока
получаю.
- Я, наверное, пойду. Мне уже правда лучше, - девушка встаёт,
надевает пальто.
- Что ж, если Вы так хотите… под Вашу ответственность, - неуверенно
говорю я.
- Да, да, я понимаю. Извините ещё раз, - она улыбается и уходит. Чуть
задерживается в дверях. Я, наконец, собираюсь с силами, бросаюсь следом:
- Девушка, подождите…
В душе тепло, когда я на оборванный листик записываю её номер
телефона. Уже для себя, а не для истории болезни. Возвращаюсь на пост с улыбкой. Лучшая работа в мире.


Словарь терминов:
1 УМПК - универсальный модуль планирования и коррекции,
Применяется в бомбардировочной, увеличивает точность бомбометания.
2 ФАБ-500 – фугасная авиационная бомба, 500 кг.
3 «Пэтриот» - американская зенитная самоходная установка «Patriot».
4 «Сушка» - Су-34, советский и российский многофункциональный
фронтовой сверхзвуковой истребитель-бомбардировщик..
5 «Панцирь» - российская зенитная самоходная установка «Панцирь-
С1».
6 «Взлётка» - взлётно-посадочная полоса, ВПП.
7 «Авдос» - Авдеевка, укрепрайон ВСУ.
8 ЗСУ – зенитная самоходная установка.
9 РЛС – радиолокационная станция, радар.
10 ЭКГ – электрокардиограмма.
11 Военлёт – военный лётчик.
12 ЛТЦ – ложные тепловые цели, используются в авиации для
отражения ракет с инфракрасным наведением.
13«В шок» - подразумевается операционная для экстренных
пациентов.
15 Постсинкопальное состояние – состояние после обморока.
16 Фонарь – в авиации прозрачная часть пилотской кабины,
защищающая экипаж и пассажиров от воздействия встречного
потока воздуха, погодных условий и от шума, а также
обеспечивающая визуальный обзор.14 «Держки» - рычаги экстренного катапультирования.

#ГОД_ЗАЩИТНИКА_ОТЕЧЕСТВА_2025
#Победа80#ZA_Отечество_Боровичи